История

Дом купца Хомякова - одна из немногих построек города Всеволожска начала 20 века, сохранившихся до наших дней.

С 1936 года существует Всеволожский район Ленинградской области, а 1963 года поселок Всеволожский преобразован в город областного значения.

Но человек обосновался на этих территориях еще 2000 лет назад. В течение многих веков шла борьба за владение землей Карельского перешейка и прилегающих территорий, в разные времена проживали здесь славяне, финны, немцы, шведы, конечно же, это не могло не наложить отпечаток на последующую историю этих мест, вплоть до наших дней. В XIX веке на территории современного Всеволожска находилась мыза Рябово, сохранившая свое название от существовавших здесь деревень: Рябово Общее, Рябово Новое, Рябово Владыкино. Владельцем мызы являлся статский советник В.А. Всеволожский. К середине XIX века в жизни пригородных мыз наступают коренные перемены. Расширяется производство, основанное на наемном труде, развивается торговля. Эти изменения затрагивали как крупные хозяйства-владельцев мыз, так и мелкие – крестьянские. Если в 1838 году поместье Рябово с несколькими деревнями принадлежало только Всеволожским, то теперь на смену приходят не именитые, но зато более многочисленные и предприимчивые хозяева, интересы которых оказываются качественно иными.

В конце 1889 году барон Павел Леопольдович Корф, подал ходатайство в Комитет министров о строительстве узкоколейной железной дороги, от Охтинского пригорода Петербурга, до его имения - Ириновки (название имение получило по бывшей здесь часовне св. Ирины, построенной местной помещицей Ириной Корф). Имение находилось в 10 верстах от Ладожского озера.

При постройке железной дороги барон Корф в первую очередь руководствовался экономическими интересами. П. Л. Корф, бывший с 1878 по 1881 год петербургским городским головой, а также председателем Вольного экономического общества, достаточно хорошо знал возможности и реальную отдачу от использования прилегавших к столице земель. Помимо всего прочего, именно ему принадлежали Ириновские торфоразработки. Развитие промышленности, строительство электростанций привело к увеличению спроса на торф в конце XIX в. и заставило начинать новые разработки. Ближайшими к столице и крупнейшими являлись Ириновское и Синявинское. Поэтому доставка Ириновского торфяного брикета в Санкт-Петербург и послужила причиной строительства. Кроме того, дорога должна была способствовать развитию обширных имений участников предприятия и благоустройству местности.

1 октября 1892 года было открыто регулярное движение по всей линии с главной станцией на Охте, пятью станциями 2-го класса, шестью 3-го класса (с навесами для пассажиров) и четырьмя остановочными пунктами с открытыми платформами.

Газеты того времени дают нам некоторое представление о том, как выглядела Ириновская железная дорога: «Едва ли еще на свете есть такая удобная железная дорога, как Ириновская! Пассажиры тут сходят и входят в вагоны чуть ли не на каждом шагу без остановок поезда, без станций и платформ, и только потому, что такая-то чухонка, такой-то мужик поравнялись со своими деревнями и хатами и им нужно сходить или соскакивать. Так же по просьбе пассажира поезд может остановиться и спустить его хоть в поле. Благодаря этой простоте передвижения каждый деревенский житель пользуется услугами железной дороги». Нельзя не согласиться с оценкой значимости Ириновской железной дороги, высказанной еще в конце XIX века: «Ириновская железная дорога была не только единственным средством сообщения для жителей южной части Карельского перешейка, но и одним из основных перевозчиков на территории Охтинского пригорода. Особенно напряженным был участок до Пороховых, куда совершалось постоянное массовое паломничество к церкви Ильи Пророка».

Одной из станций Ириновской железной дороги являлась и станция Всеволожская, располагавшаяся на месте нынешнего Октябрьского проспекта, д. 80. В Центральном Историческом Архиве Санкт-Петербурга (ул. Псковская, д.18) сохранилось письмо от 19 марта 1901года, адресованное « Его Превосходительству Господину С.-Петербургскому Губернскому Врачебному Инспектору:

По доверенности матери моей, вдовы Действительного Статского Советника Елены Васильевны Всеволожской, рожденной Княжны Кочубей, Доктора медицины Василия Павловича Всеволожского.

Заявление

На распроданных из имения «Рябово», принадлежащего моей матери, дачных участках устроился дачный поселок, центром которого состоит станция «Всеволожская» Ириновской железной дороги. Поселок имеет при станции «Всеволожская» до 300 дач и тут же, в расстоянии 1 версты у станции «Рябово» около 100 дач. Население дачного сезона бывает в этой местности и прилежащих поселках от 3000 до 5000. В виду сказанного население ощущает крайнюю необходимость в вольной аптеке. А потому прошу Ваше Превосходительство оказать содействие в ходатайстве на открытие вольной аптеки провизору Фабиану Кенигсбергу. При чем желательно было бы, чтобы эта аптека могла начать свою деятельность не позже мая месяца сего года, т.е. начала дачного сезона. Доктор медицинских наук Василий Павлович Всеволожский».

В деле № 113 от 1901 года, С.-Петербургского Губернского Правления Врачебного отделения сохранилось Прошение Провизора Фабиана Кенигсберга с разрешением ему открыть сельскую аптеку при станции «Всеволожская», от 19 марта 1901года. Также сохранилась заметка о том, что 5 июня 1901 года аптека «была открыта для публики». На сохранившихся до наших дней фотодокументах запечатлено здание аптеки, расположенное вблизи дома купца Хомякова, на противоположной стороне улицы. (илл. 8)

Из всего вышесказанного можно сделать вывод о том, что территории вокруг станций Ириновской железной дороги стремительно развиваются, появляются новые жители, растет потребность в развитой инфраструктуре населенных пунктов. Появляются и люди, желающие обеспечить население товарами и услугами. Видимо, не исключением стал и купец Н.Н. Хомяков, из города Ростова, Ярославской губернии.

На дореволюционных фотографиях (открытках) станции Всеволожская запечатлен дом купца Хомякова в момент строительства, также сохранились изображения, на которых видны фрагменты задания, а именно юго-восточное крыльцо и перспективный вид на северный и восточный фасады.

На фотографии, запечатлевшей момент строительства здания со стороны южного фасада (илл.6), отчетливо видна стропильная система основного объема, конструктивное решение мезонина и угловых башенок. Конек стропильной системы опирается на дымовую трубу, которая располагается по центральной оси здания. Также становится понятно, что вход в здание осуществлялся не только с юго-востока (существующий дверной проем), но и симметрично, с юго-запада. В настоящее время юго-западный дверной проем частично заложен, использовался до недавнего времени как оконный проем.

На перспективном виде с северо-восточной стороны дома (илл.7) видна вторая дымовая труба, также расположенная по центральной оси здания и расположенный на той же оси лаз на кровлю, который сохранился до наших дней в частично перестроенном виде. На кровле основного объема просматриваются два слуховых окна, расположенных симметрично. На северном фасаде отсутствуют оконные и дверные проемы, также отсутствует тянутый карниз, выполненный на остальных фасадах. Ограждение территории выполнено от северной стены дома до примыкающего здания летнего театра, т.е. по красной линии.

На перспективном виде Всеволожского проспекта (илл.8), в левой части снимка, можно рассмотреть фрагмент здания с юго-запада: крыльцо и башенку. Глядя на фотографию, можно понять, что уровень земли находился значительно ниже нынешнего, видны четыре ступени крыльца, в то время как сегодня существует только одна. Над дверью, предположительно остекленной, виден двускатный козырек на кронштейнах, как бы перерезающий сандрик дверного проема. На окнах установлены маркизы. На башенке просматривается шпиль, ныне утраченный. На фотографии видно несколько рекламных объявлений при входе в здание, в некоторых источниках встречается упоминание о том, что Н.Н. Хомяков занимался торговлей.

Каких - либо чертежей дома купца Хомякова в архивах найти не удалось, но в Центральном Историческом Архиве Санкт-Петербурга сохранился документ ("Материалы по залогу недвижимого имущества Н.Н. Хомякова 1910-1916г.") в котором присутствуют подробные описания конструкций и внешнего вида здания, а также построек, располагавшихся на прилегающей территории. В заявлении от Н.Н. Хомякова от 1910г. на получение ссуды, указано, что его постройкам на данный момент три года, и что застрахованы они в СПб Уездном обществе 19 февраля 19ХХ года. Купчей он владеет один год. В этом же документе ("Дело № 1962 Н.Н. Хомякова") прилагается отзыв архитектора, из которого становится ясно, что "фундамент - частью кирпичный, частью - бутовый", стены снаружи "обшиты вагонкой и окрашены масляною краскою", внутри "частью оштукатурены и обиты .................. " и "оклеены обоями".

Последний лист документа - это расписка Н.Н.Хомякова, датированная 1 июля 1916года, о том, что он получил обратно документы: 1) купчая, утвержденная 30 марта 1910 г 2) Планы 1 формата и земли и 1 формата построек. (Копии указанных документов будут приложены к исторической справке сразу, при получении из архива.)

В целом можно сказать, что архитектурный облик дома вполне соответствовал своей эпохе, модным тогда веяниям в строительстве загородных домов и дач. Первый этаж здания - основной жилой объем - кирпичный, с кирпичными же наличниками окон, мезонин и башенки деревянные, облицованные вагонкой, украшенные резьбой, такая стилизация также соответствовала своему времени. «Со второй половины XIX века все большей популярностью стало пользоваться фольклорное направление, проектируются и строятся деревянные дачи «в русском вкусе».4 Каменный первый этаж и деревянный второй характерны для описываемого нами периода.

"В конце XIX века дома приобретают все более живописный вид, обрастая полуоткрытыми помещениями - балконами, лоджиями, эркерами, верандами, - в целях большей открытости внутреннего пространства наружу. Здание, теряя однофасадность, приобретает качества скульптурной композици. Потеря однофасадности – новый шаг в загородной архитектуре. Если раньше на такие «мелочи» в архитектуре загородных домов, как «внешний вид строения со всех сторон», никто не обращал внимания, то в конце XIX века этому аспекту стали уделять повышенное внимание. Действительно, дом, как скульптура, уже представлял собой некую композицию. Причем, «композиционность» жилища стала присуща не только его внешнему виду, но и интерьеру. Факт того, что одними дачами занимались архитекторы, а другими – сами хозяева, ознакомившиеся с руководствами по строительству частных жилых убранств, говорит о, чуть ли, не научном подходе в организации пространства внутри жилища и создании «внешней композиции» строения."4

Сведений об интерьерах здания, к сожалению, не сохранилось. Но, исходя из построения фасадов и общего облика здания можно сделать вывод, что в южной части дома находилась торговая лавка. Скорее всего вход в лавку осуществлялся с юго-востока, а вход в дом с симметрично расположенного с юго-западной стороны дверного проема. Предположительные размеры мезонина (ныне мезонин находится в аварийном состоянии и более точному обследованию не подлежит) говорят о том, что во время проживания в доме семейства купца Хомякова там вполне могли находиться жилые помещения, одно или два.

После революции 1918 года в доме размещался телеграф. А в 50 годы это здание было отдано Почте под почтовую лавку, которая и проработала до 2005 года. С 2005 года – здание пустовало из-за своей аварийности. В 2009 году обрушилась крыша здания. В июле 2013 года Администрации МО «Город Всеволожск» было дано разрешение начать подготовку документов, позволяющих произвести реставрацию «Дома купца Н.Н.Хомякова».

Всеволожский историко-краеведческий музей